Прекрасная роботесса (kibernetika) wrote,
Прекрасная роботесса
kibernetika

Пока молчат цикады

– Он что, совсем обалдел – писать обо мне в своем дневнике? – поразилась Ольга Ивановна, резко хлопнув крышкой лэптопа. – Что он себе позволяет?

– Оленька, не расстраивайся. Так ты говоришь, у тебя с этим Пупыркиным ничего не было?





– Ничего!

– И вы не встречались?

– Нет.

– Ты не путаешь? У тебя в Волгограде были три лекции, в Уфе две, в Перми корпоративное занятие – всех не запомнишь… – предположила подруга.

– Да не было ничего!


– А что он пишет? Встречи требует?

– Ничего он не требует. Что он может требовать? Ходит, читает мои статьи, но чаще всего сопит в тряпочку. Иногда поставит комментарий тупой не к месту…

– А какой у него бизнес? Чем занимается?

– Да никакого, в том-то и дело! То ли работяга, то ли страдалец от искусства, сшибающий гроши. На кой черт он мне сдался? – рассердилась Ольга…


Кобылки и цикады, прошмыгивающие в зное палестинской ночи, даже влюбляясь в одного из насекомых собратьев, не чувствуют себя приговоренными. У людей все иначе, потому Пупыркин страдал, изматывая себя фантазиями. В одной из них он и Ольга Ивановна, которую он называл по имени и отчеству даже в эротических снах, где на ней были лишь кружевные трусики, летели вместе в самолете, который терпел крушение. Сначала один двигатель выходил из строя, потом другой. В результате все, конечно, погибали, кроме Пупыркина, который выныривал около необитаемого острова в теплых водах, прихватив с собой зубную щетку, запас бритв и акваланг. На острове не было ни души, но откуда-то брался бар, полный крепких алкогольных напитков и изысканных закусок. Рядом стояли шезлонги. Пока Пупыркин отдыхал в тени, дочитывая материализовавшуюся из кожуры банана книгу маркетолога Сета Година, до берега добиралась чудом уцелевшая Кац, молившая о помощи. Рыдая, она бросалась ему на шею, ибо он был единственным оставшимся в живых и не имевшим конкурентов. Пупыркин ликовал. В реальной жизни женщины не баловали его вниманием. Его чувства подвергали сомнениям и испытаниям, а с самим Пупыркиным обращались, как с виноградом, попавшим на давильню.


Ольга Ивановна Кац была женщиной, которую он боготворил и был не в состоянии постичь. Он не понимал, как она спокойно выступает перед толпой слушателей, как пишет новую книгу в каком-то турецком кафе, окруженная зевающими туристами и официантами, гремящими посудой. Каждый раз, когда он видел ее фотографию в газете, у него перехватывало дыхание, а лицо расплывалось в дурацкой улыбке, а когда один из авторитетных критиков написал статью о том, что «лекции Кац не только не помогут вам научиться чему-то новому, но и попросту вредны, поскольку эта дама – отвратительная мошенница и самозванка» – он неожиданно слег со сложнейшей формой ангины и не находил себе места.


Однажды Пупыркин разыскал Кац в одной из соцсетей и пристал к ней с дурацким вопросом общего свойства. Кажется, о смысле жизни или религии. Пока он дожидался ответа, весь вспотел от ужаса, думая, что она может грубо пресечь его интерес и отчитать за посягательство на ее рабочее время. Ольга Ивановна ответила сдержанно и по существу, рассудив, что лишний почитатель ей не помешает, а отвергнутый поклонник способен натворить дел. Она сказала, что считает себя агностиком и пояснила свою позицию, почему-то снабдив последнее сообщение уже поднадоевшему ей Пупыркину шутливым пожеланием хорошего уинкэнда и неожиданным смайликом в виде поцелуя.


Пупыркин охренел от надежды, взорвавшей его мозг. Он, наконец, занялся собой: перестал объедаться, каждое утро выходил в дождливый и сумрачный парк, чтобы подтянуться на брусьях, обложился учебниками и стал долбить науку. Ночами он не мог спать, представляя, как они гуляют с Ольгой Ивановной и о чем-то увлеченно спорят. Свои переживания он частично описывал в журнале, который вел уже полгода. Начинал с заметок о том, как нужно слесарничать, а теперь несколько отдалился от знакомой ему тематики, все чаще и неизбежнее приближаясь к предметам для обсуждения, близким по духу Ольге Ивановне. Она, заметив его в числе посетителей собственного форума, заглянула пару раз из любопытства. А позже кое-что изменила в своем расписании, будто бы прочла пупыркинские измышления и решила оправдаться. «Конечно, совпадение» – осознал Пупыркин, но где-то глубоко внутри у него все сжалось и заныло, будто рука всевышнего одним грубым махом лишила его ребра.


С тех пор, он взял за привычку помногу раз в сутки проверять раздел «гости» в статистике, надеясь увидеть ее монохромный аватар. Но Кац была занята. С утра она уехала город, где принимала участие в групповых занятиях йогой и пилатесом. Потом ее ждали две деловых встречи и легкий ужин в кафе на набережной. Лишь под утро, около четырех, она добралась до дома и открыла лэптоп. «Надо зайти посмотреть, не написал ли обо мне какую-нибудь чушь этот влюбленный дуралей» – подумала Ольга Ивановна, усмехнувшись. Заглянув в журнал Пупыркина, она вскользь просмотрела две последние записи. «Пронесло. Ходил на свидание, а позавчера был в кино с подругой. Обо мне – ни слова. Крепится, гад приставучий! Надеюсь, хоть завтра напишет!» – сказала она и вдруг, неожиданно для себя, расхохоталась так, что за окнами разом замолкли цикады, а пожилой многодетный марокканец, живущий по соседству, начал стучать в стену, требуя покоя и такой немилосердной и тревожной, лишь для одиноких или безнадежно влюбленных людей, тишины.






Tags: история, психология, социология, шутка, юмор
Subscribe

Posts from This Journal “история” Tag

promo eric_artem 19:11, вчера 3
Buy for 20 tokens
Контент 18+ (лексика, описание способов производства продуктов) На фоне политических новостей и перипетий как-то забылся тот факт, что продукты на российском рынке оставляют желать только зла) в этой статье попробуем разобраться – кому (прошу заметить, что народ свой и страну свою я очень…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 25 comments
Шикарно написано! Пульсирующая страсть Пупыркина - обжигает! )))